«Я обязательно свожу тебя в театр»
Фронтовик Михаил Беспятых. Фото из личного архива

Фронтовик Михаил Беспятых. Фото из личного архива

Орловский фронтовик — о своей первой любви, которую ему так и не довелось увидеть живой

– Вот я не считаю, что совершил какой-то подвиг, пройдя дорогами войны, — убежденно заявляет Михаил Беспятых, бережно доставая из шифоньера пиджак с медалями.

Орден Великой Отечественной войны I степени, медали «За боевые заслуги», «За победу над Германией» он считает самыми дорогими среди всех.

– Как там Твардовский писал: «Я согласен на медаль»? — посмеивается фронтовик. — Да, братцы, много чего повидать на фронте пришлось, а вот была у меня и такая история, что до сих пор она мне душу бередит и по ночам спать не дает…

«Сынок, там ведь не учеба — война, там бьют»

– Сам-то я деревенский, из бедной семьи, — говорит Михаил Романович. — Родители мои — простые крестьяне, да и сам-то я с малых лет был к физическому труду приучен. Жили мы в деревне Муравьевка Кировской области. В 13 лет я уже был полноценным работником: пас колхозных овец. Но детство свое, тем не менее, считаю очень даже счастливым! Мать нас, шесть душ мужиков, жалела, а во мне,  как самом младшем, души не чаяла.

Известие о том, что началась война, застало семью Беспятых в самое безмятежное время. В тот день 15-летний Миша ждал своего выходного, который выпадал нечасто. Но рано утром отец куда-то уехал, а вернувшись, сообщил о нападении Гитлера на СССР. Троих старших братьев призвали на фронт

– Мы все верили, что война скоро закончится, тем более что Молотов по радио обещал, что к зиме мы разгромим немцев, — вспоминает ветеран. — Деревня наша постепенно пустела, только отца не брали на фронт по состоянию здоровья, о чем он сильно переживал. Мы по-прежнему ходили в школу, а в сентябре 1942 года, когда я проучился в 7 классе всего две недели, нас отправили на всеобуч. По окончании всеобуча помню, как я и мои друзья — Витя Шубин, Коля Носков, Коля Шалагинов и Петя Муравьев — пошли в райвоенкомат. Прошли призывную комиссию, и всем моим приятелям выдали повестки, а мне сказали подождать: мол, без году неделя тебе как 17 исполнилось. На прощание Коля Шалагинов подарил мне свой ножик складной, сказал: «Не расстраивайся, Мишка! Вот вернемся — и мы с тобой еще на рыбалку сходим. А нож береги, чтоб было чем удочки строгать». Больше я его так никогда и не увидел.

Расстроенный, Миша вернулся домой на радость маме, которая уже проводила на фронт четверых сыновей. Но в декабре снова отправился в военкомат. Там буквально потребовал от уставших и понурых врачей, чтобы выдали ему повестку.

– Я им сказал, что знаю гранату РГД, противогаз, винтовку, знаком с пулеметом «Максим», — говорит ветеран. — Но председатель комиссии ответил мне: «Сынок, там ведь не учеба, там война, кровь, там бьют!» Да и ростом я, по их мнению, не вышел.

А 2 января 1943 года без повестки, без санпропуска, неостриженный упросил отца, и тот привез его на лошади на станцию Котельнич, откуда уходили на фронт эшелоны. Сел в вагон в призывниками в гражданской одежде и вскоре прибыл в Киров, а затем — в Горький. Его зачислили в 748-й артиллерийский полк. Призывников поселили в землянках, где они изучали матчасть, пушки, винтовку для дальнейшей отправки на фронт.

«Подлетали по 50–80 раз»

После трех месяцев такой учебы Мишу вместе с другими красноармейцами погрузили в эшелон и отправили на запад.

– Были там и бойцы, которые уже побывали в госпитале и ехали снова на войну, а были и такие, как я, — вспоминает Беспятых. — Там-то я и повстречал своего лучшего дружка Колю Киндякова, с которым прошли мы свои фронтовые дороги почти до конца. Коля, с которым делили мы одну краюху на двоих, бывало, подшучивал надо мной: «Ох, и романтичная ты натура, Мишка! Налет закончился, остальные рады, что уцелели, а ты небу радуешься, которое такое чистое и синее, словно нет никакой войны!» Как же был прав Коля, как же моей молодой, жаждавшей жизни и еще ничего не познавшей душе был отраден каждый подаренный мне судьбой день.

В конце апреля 1943 года красноармейцев привезли в Елец, который был уже освобожден от фашистов, в городе уже шла мирная жизнь. Беспятых зачислили в 1423-й артполк связистом. Пришлось изучать, как работают телефоны УНАЭФ-28 и УНАИ-31, которые были в деревянных ящичках.

– Землянка наша была у железнодорожного моста у реки Сосна, — рассказывает Михаил Романович. — На самой насыпи в 20 метрах от моста стояли наши огневые позиции. Немцы все пытались разрушить мост с воздуха, по которому беспрерывным потоком шли наши эшелоны с живой силой и техникой. Самолеты противника ночью подлетали по 50–80 раз, но наши укрепления были настолько плотными, что немцев даже близко не подпускали. Те, словно от досады, бросали десятки осветительных ракет и улетали. Колька, друг мой, радостно кричал им вслед; «Что, черти, нате вам нашего теперь!» Тогда мы и не догадывались, что готовится великая Орловско-Курская битва.

Немцы разрушили вокзал в Ельце, остервенело бомбили Ливны.

– Нам то и дело были видны отсветы пожарищ в этом небольшом городке. Вот тогда, в очередное затишье, я и услышал голос телефонистки нашего батальона — Ани Ивановой. Свежий и звонкий, он разбудил меня в очередное ясное утро. «Ну что, мальчики? Все живы? Как у вас дела? Идем дальше?» Мне, мальчишке, тосковавшему по дому, по матушке, писавшей скупые и трогательные письма, завидовавшему старшим товарищам, которые получали весточки от подруг и жен, этот голос дал самое светлое ощущение, что я мог испытать на этой страшной войне.

«Вот закончится война…»

– За те короткие минуты переговоров с Аней, которые тогда казались мне вечностью, мы, кажется, узнали друг о друге все, — вспоминает Михаил Романович. — Аня сама была из Питера, она была всего на два года старше меня. До войны мечтала стать актрисой в театре, который очень любила и куда ходила с родителями и сестрой. «Вот, подожди, Мишка, — говорила она мне. — Закончится война, ты приедешь ко мне, и я обязательно свожу тебя в театр». Коля Киндяков добродушно подтрунивал надо мной: мол, нашел время влюбиться. А для меня этот голос был голосом надежды в скорой и неотвратимой Победе над врагом. Да, я был влюблен безнадежно, и для меня это был еще один повод драться с фашистами до последнего, прогоняя их с родной земли.

Может, поэтому Михаил Беспятых без колебания согласился перейти в пулеметчики, а после и стать командиром расчета. Прошел Почеп, разрушенный Брянск, Гомельскую область, белорусские Калинковичи, Мозырь, Лунинец, прибыл в Ровенскую область Украины. Это уже было лето 1944 года. И в деревне Сарны впервые увидел свою Аню.

– Мертвую. На их штаб напали бандеровцы. Ане автоматными очередями прошили ноги и грудь. Они даже сняли с нее сапоги. Она оказалась молодой светловолосой, с короткой стрижкой, красивой девушкой. Маленькой и хрупкой. Мы хоронили ее всем батальоном. Несли на руках до старого деревенского кладбища два километра. Я не мог промолвить и слова, и слез почему-то не было. Но в голове четко прояснилась одна мысль: почему и за что я воюю.

День Победы

– Командиром нашего взвода, у которого я был помощником, был Иван Степанович Ковалев, до войны работавший учителем, — рассказывает ветеран. — Увидев, насколько остервенело я рвусь в бой, совершая даже иногда непродуманные поступки, мой мудрый наставник в те дни говорил со мной о мирной жизни, о том, как вернемся домой, сколько нам предстоит еще сделать, чтобы вернуться к этой мирной жизни, завоеванной такой дорогой ценой. И ярость, душившая меня, переходила во что-то совсем иное.

А тут еще получилось так, что Михаил Романович едва не потерял своего лучшего друга.

– Рано утром мы вошли в город Ковель, надо было срочно окопаться и укрепить позиции для пулеметов. Вокруг песок, окопаться невозможно, а сделать это надо было срочно. Откуда-то Колька притащил доску, сказав, что рядом завалилась какая-то деревянная постройка, — вспоминает Беспятых. — Мы добрались до этой постройки, начали отрывать доски, но нас выследили лазутчики. Колю тяжело ранили в ногу, меня всего лишь чуть задели, я тащил на себе Кольку до наших окопов. А он, превозмогая боль, шептал мне: «Мишка, вот теперь мы точно должны сходить с тобой в театр».

Вошли в Варшаву, пробыли там 16 дней. Нашли трофеи: мед, пиво, галеты.

– Начали делить, и вдруг я вижу, как издали подходит к нам женщина с ребенком, — говорит Михаил Романович. — Маленькая, худенькая, светлая… Ручку мальчонки крепко сжимает в своей руке. Тоже, наверное, чья-то Аня. Я отдал ей все, что у меня было.

До Берлина полк Михаила Беспятых не дошел. Война для него закончилась в Дойчпилау.

– Иван Степанович, всегда такой строгий и выдержанный, зашел к нам: губы дрожат, на глазах слезы. «Братцы, война закончилась. Германия капитулировала. Победа…», — со слезами вспоминает Михаил Романович. — Что тут началось… Наши стали стрелять в воздух, обниматься, конечно не обошлось и без «фронтовых» ста граммов. А я сбежал от всех. Я не мог сдержать слезы, благодарил небо за выстраданную такой ценой победу и бил от бессилия кулаками по земле. Потому что Аня не дождалась этого светлого и великого дня.

Михаил Романович замолкает и смотрит куда-то вдаль. Бережно закрывает альбом с пожелтевшими фотографиями. И словно слышит голоса своих товарищей и тот любимый, свежий, звонкий, который вел его к Победе.

Куда ведут следы Далее в рубрике Куда ведут следыЧто могут рассказать о человеке отпечатки пальцев, и как запахи помогают ловить преступников Читайте в рубрике «Титульная страница» Путин ответилОтветы на самые актуальные вопросы, которые задали президенту, читайте на Русской Планете Путин ответил

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»