Вавила из Распопово
Игорь Лузянин с кувшином для молока. Фото: Марина Сенина.

Игорь Лузянин с кувшином для молока. Фото: Марина Сенина.

«Русская планета» — о том, как живет центр гончарного промысла в Орловской области

Игорь Лузянин — мастер гончарного дела. Он живет с семьей в маленькой деревне Распопово под Орлом и занимается ремеслом. В своей недостроенной мастерской гончар изготавливает посуду и игрушки такими, какими их делали сотни лет назад. «Русская планета» узнала об истории древнейшей гончарной деревни Распопово и о том, как сегодня в ней развивается народный промысел.

Деревня ремесленников

Игорь Лузянин с семьей по совету знакомого переехал из Орла в деревню Распопово более двадцати лет назад: в городе не было возможности заниматься интересным и любимым для него делом — гончарным промыслом. На краю полузаброшенной деревни он построил мастерскую, принялся восстанавливать старый дом и обзавелся подсобным хозяйством.

– Деревня наша очень старая. Я сюда попал по той причине, что в городе гончарным ремеслом заниматься невозможно. Изначально была цель не просто делать похожие вещи, а создать тот уклад, в котором это ремесло создавалось: в реальной деревенской среде. Все-таки в искусстве важно не только то, что делать, но и то какими средствами это исполняется. А тут еще и история деревни подходящая для такого дела! — рассказывает Игорь Лузянин.

Сотни лет назад Распоповские дворы Орловского уезда, находящиеся в 15 км от Орла, занимали не второстепенное значение в гончарном промысле. Ремесленники жили здесь с момента возведения первого дома. Распопово — деревня гончарного искусства.

– Гончарные ремесла ближе там, где глины хорошие: на таких землях ремесло развивалось активнее и лучше. Усадьба, где мы продолжаем делать игрушку, называлась «Любашина усадьба». До 1943 года здесь жила бабушка Любаша. Дело в том, что перед войной было много старьевщиков, которые собирали по населенным пунктам тряпки. Для того чтобы собрать тряпки, они заказывали у бабулек свистульки. Вот и делали старушки игрушки ведрами. Зачем? Перед войной были необходимы хлопчатобумажные ткани для изготовления пороха. А это был дефицитный товар. Заготконторам было поручение собирать этот дефицит. Вот и лепили эти игрушки для старьевщиков. Старьевщик едет куда-то, поиграет там на свистульке, дети тряпки несут ему. Происходил обмен: дети старьевщикам тряпки, а те — игрушки ребятишкам. Распоповская игрушка помогла победить фашистов. Наша деревня всегда была ремесленная. Она внесла огромный вклад в историю, — рассказывает Игорь Лузянин.

В 50-х годах прошлого века ремесло стало забываться. Гончарным делом в Распопово занимались единицы: те люди, которые не боялись, что их назовут единоличниками. Постепенно терялись навыки местных мастеров, забывались традиции и обычаи.

– Раньше были деревни, которые занимались только чем-то определенным, в зависимости от земель. У нас в Орловской области, а в частности здесь, в Распопово, было много ремесленников, хорошо развитое гончарное, но до революции, до 20-х годов. Потом организовывались колхозы и мастеров загоняли в прямом смысле слова в артели, индивидуально заниматься гончарным делом запрещали, называли их единоличниками. Те условия, в каких существовали ремесла, нельзя назвать положительными, потому что эта деятельность не обеспечивалась ни социально, ни экономически. За период действия коммунистической власти народные искусство было подорвано: редко кто и теперь вышивает, лепит, вяжет, — рассказывает Игорь Лузянин. — Конечно, с 90-х годов много говорили о народных промыслах, но они изначально ориентировались на внешний культурный спрос.

Все же благодаря общим усилиям жителей Распопово получилось возродить почти забытое ремесло в деревне. Игорь Лузянин, обжившись на новом месте, основательно занялся гончарным делом.

– С отцом приехали в Распопово. Ходили, разговаривали с местными жителями. Строились потихоньку, да и сегодня строимся. Но главное, делом занимались и занимаемся. Мы только через три года после приезда нашли глину, и то с подсказкой местных жителей, — делится Игорь Лузянин. — Только благодаря общему труду деревни удалось воссоздать посуду, игрушки. Надо много трудиться, чтоб сохранить преемственность, чтоб сохранить то, что было.

Игорь Лузянин, вскапывая землю в своем огороде, неоднократно находил черепки глиняной посуды, которая относится к эпохе бронзового века и время ее существования — III–II тысячелетие до нашей эры. По ним он смог воссоздать рецепты изготовления чернолощеной и белоглиняной неглазурованной посуды. Стал лепить горшки и крынки с сохранением традиционных технологий: на гончарном круге, с ручным промешиванием глины, с обжигом в горне на дровах.

– Очень много находилось остатков посуды. Мне приносили их жители всей деревни, знали, чем занимаюсь. По этим кусочкам и восстанавливались методы изготовления изделий. Совместными силами деревенских жителей удалось многое! — говорит Игорь Лузянин.

Рождение и понимание

– Ремесло рождалось не просто так и не абы как совершенствовалось. На развитие гончарного дела повлияли монастыри, монахи, которые ездили на Афон, осваивали там ремесла. Самые лучшие навыки, которые видели в традициях православной Греции, и привозили на родину, обучали технике местных гончаров. Монастыри всегда стимулировали развитие ремесел, — рассказывает Игорь Лузянин.

Мы направляемся в гончарную мастерскую. Народный мастер рассказывает о том, как стоит воспринимать человеку народные изделия.

– Сегодня много говорят о сохранении и развитии народных промыслов. Говорят, что это национальное достояние. Но редко говорят о содержании народного искусства. Задача народных мастеров сделать понятным, что кроется в игрушках, в творениях, объяснить, что заложено в изобразительном ряде. Восприятие человека разнонаправлено. Чтоб понять светское искусство, надо зайти с одной стороны, в нем значимость подчеркивается, религиозное — со второй, — делится гончар. — Народное искусство символично. Оно раскрывает содержание символа в образно-знаковом художественном виде. Человек видит образ живым за условными символами. Эта художественная грамота не преподавалось нигде, кстати. Поэтому многие не могут прочитать художественные традиции, что лежит в основе их труда.

Кашник и махотка

Мы с Игорем Лузяниным заходим в домик —  мастерскую. У самого входа стоит русская печь. В ней — пара готовых глиняных горшков. Проходим в комнату. В середине — гончарный станок—  святое для мастера место. Вдоль неотделанных стен — сбитые из деревянных досок полки: на них — горшки, игрушки и разного предназначения сосуды. В углу в белых полиэтиленовых пакетах — глина. Рядом с ней — пара поленьев.

– Вот такая мастерская у нас. В городе такой никогда не получится оборудовать: одна печка чего стоит! А когда обжигаем изделия, тут так она коптит, что ого-го! Гончарный круг и печку для обжига по старинному образцу сделал сам, — рассказывает Игорь Лузянин.

Народный мастер достает из печи готовые изделия: горшки. Рассказывает о своих творениях.

– Большой горшок — кашник. Сам рисунок традиционный. Горшок кашник — хозяин на столе. У него грудь колесом, широкие плечи. Раньше хозяйка покупала каждый год новый горшок в дом, чтобы приготовить в нем кашу из нового урожая. На другой год использованный кашник становился простым горшком. Яровой, новый кашник, посвящался в благодать Богу, за то, что он дает дары в виде урожая, — рассказывает Игорь Лузянин.

Посуда распоповского гончара — обрядовая. Не только форма, но и рисунки на ней символичны.

– На горшке два берега, между ними течет река без конца и края. Один берег крутой, другой пологий. Соединяет реку рыбка — дух истины, символ жизни вечной. Ромбы на кашнике внизу — знаки земли, зигзаги — небесные знаки,— делится Игорь Лузянин и достает из печи другой сосуд. — А это махотка — женский образ. Она кормилица, она широкобедрая. Это сосуд для молока. Знаки такие же, как на кашнике. Сделана она, как и вся посуда, из черно-лощенной керамики. Это не книжное название, а традиционное народное. Керамика черная, на углях обожженная. Когда еще не до конца обожжена, на сосуде делают лощение — украшение в виде полос. Формы сосудов, их покрытие я сохранил такими, какими они были в древности, — рассказывает Игорь Лузянин.

Кроме создания посуды Игорь Лузянин занимается и изготовлением свистулек, игрушек из белой глины, которые после обжига расписывает в красно-оранжевых цветах. Сюжеты распоповских игрушек просты — утки, птички, лошадки, оленята, девушки, молодцы. Однако их смысловое значение куда сложнее.

– Игорь у нас известный и славный мастер. Знаю, что многие к нему обращались и обращаются за посудой: горшки просят сделать, кувшинчики под молоко, просто тарелки, детям игрушки просят сделать. Красивые изделия у него. А самое главное то, что они не из синтетики и пластмассы, а из чистых природных материалов. В общем, то, что надо! — рассказывает жительница Распоповских дворов Анастасия Тихова.

– Это не просто игрушки, чтоб играть мелодии. Это молитвы в глине. Все игрушки несут религиозные образы, — отмечает Игорь Лузянин.

Гончар выставляет из мешка на полку свистульки и игрушки. Берет в руки самые любимые изделия. Рассказывает об их формах и значении росписи, что их украшают.

– Это Вавила. Он былинный герой. В книге «Русские былины» есть несколько вариантов интерпретации его личности. Вавила был или скоморохом, или пастухом, к нему приходили тоже пастухи и обучали игре на погодальце — старинном музыкальном инструменте. Делалось это для того, чтобы он игрой своей побеждал зло. Вавила должен был победить Бога-собаку. На пути к цели ему встречались разные люди: и злые, и добрые. Злых людей он учил, добрых благодарил. В общем, основной задачей Вавилы было прилаживание злых намерений людей на добрые.

Большинство распоповских игрушек — люди, в руках которых либо дети, либо животные.

– Ничего просто так в руки не вкладывали. Те же курицы и петушки — глубоко символичные персонажи в искусстве. Например, здесь петушок вместо руки, — мастер указывает на одну из игрушек. — Петушок повернут к уху человека, это значит, что человек славит Правь (место обиталища наших светлых Богов. — Прим. РП). Здесь отец держит у сердца сына, ему в этом помогает опять петушок, — гончар показывает на другую игрушку. — В этой фигурке выражается мысль: если ты верен Богу, сердце отца всегда с тобой. Здесь идет речь о реальном отце и об отечестве, и небесном отце. Если ты сохраняешь верность своему Богу, то и отечество рядом с тобой.

Игорь Лузянин берет в руки фигурки двух женщин. Одна из них — няня с ребенком, другая — мать с родным дитем.

– Няньки держат детей с левой стороны, а матери с правой, около сердца. Называется игрушка «Материнство». Посвящена она чистому сердцу матери и, конечно, материнству. Здесь игрушку украшает особый орнамент дубы и елки. Дуб в народной символике — вера крепка, а ель — символ надежды на жизнь вечную. А между ветвями крепкой веры и надежды на жизнь вечную произрастают плоды любви божеской. Суть материнства в любви и в любви Бога. С любой стороны на нее смотри — содержание объемное, — делится Игорь Лузянин.

Мастер отмечает, что роспись на всех игрушках практически одинаковая: используются знаки земли, воздуха, рисуются ветви деревьев.

– Расписываем игрушки сами. Не красками, а красной глиной, которую заранее разводим водой. Делаем все так, как и сотни лет назад, — добавляет Игорь Лузянин.

Учение вчера и сегодня

Гончар Игорь Лузянин научился ремеслу у известного на всю область потомственного мастера Петра Логвинова, который живет в Урицком районе.

– Мой учитель — народный мастер Петр Логвинов — потомственный гончар. Он в моей школе преподавал гончарное дело вместо трудов. Петр Иванович работал в школе шесть-семь лет, к нему приезжали и получали навыки, — вспоминает Игорь Лузянин.

Сегодня людей, которые бы владели навыками гончарного ремесла, все меньше и меньше. Игорь Лузянин рассказывает, что в наши дни встретить человека, которому интересен был бы промысел и который хотел бы его освоить, — большая редкость. Еще одна сложность в том, что все меньше тех, кто мог бы обучить гончарному искусству.

– Раньше даже слет гончаров ежегодно проходил, я на подобном мероприятии был 1978 году и в 2008 году. Бывало на слетах много гончаров от Орловской области. Тех, кто сейчас реально занимается гончарным делом, продолжает школу, назвать не могу даже, — сожалеет Игорь Лузянин.

Сам же народный мастер передает навыки детям: у Игоря Лузянина взрослая дочь и сын.

– Дети мои постоянно участвуют в процессе изготовления посуды и игрушек, они помогают мне во многом. У нас совместный труд. Одному здесь не справиться. И вот они постоянно у меня учатся, перенимают мой опыт. Им нравится ремесло, интересуются им, — делится Игорь Лузянин. — Надеюсь, что не оставят это дело: будут изготавливать посуду, игрушки, свистульки и принимать, как и сегодня мы это делаем, участие в ярмарках и различных выставках.

Теряет высоту Далее в рубрике Теряет высотуКак работал, менялся и чем живет сейчас крупнейший в России планерный аэроклуб Читайте в рубрике «Титульная страница» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»